Дети с невербальным аутизмом демонстрируют телепатические способности — нейробиологи готовят публикацию трёх клинических случаев
Ребёнок не говорит. Он не может ответить на вопрос, попросить воды или назвать своё имя. В системе образования, где устная речь считается главным измерителем интеллекта, таких детей часто записывают в категорию «необучаемых». Их сознание — если вообще допускают, что оно есть, — оценивают как глубоко дефектное.
Но что, если отсутствие речи — не дефицит, а дверь? И что за этой дверью открываются способности, которые наука привыкла отрицать ещё до того, как их проверить?
Нейробиолог Марджори Вуллакотт, её коллега-психиатр Диана Хеннаси и Марина Вайлер из Виргинского университета сформировали исследовательскую группу для изучения феномена, который не вписывается в материалистическую картину мира. Они работают с детьми, у которых диагностирован невербальный аутизм. Дети не произносят слов. Но, по наблюдениям родителей и терапевтов, они способны воспринимать информацию на расстоянии — от своих матерей или от специалистов, которые с ними работают.
Исторически невербальный аутизм часто приравнивали к интеллектуальной инвалидности. Поскольку речь служит «золотым стандартом» измерения ума в образовательных системах, эти дети оказывались за бортом. Исследовательская группа предлагает другую оптику. Нарушение моторики или вербальной коммуникации не означает отсутствия сознания. И именно это нарушение, возможно, позволяет расцвести другим способностям.
Вуллакотт признаёт: в научном сообществе тема телепатии вызывает сопротивление. В рамках материалистической парадигмы телепатия объявлена невозможной. Но, как напоминает нейробиолог, доказательства существуют. Парапсихологические исследования с контролируемыми условиями фиксировали телепатическую связь на протяжении многих лет. А путь любой науки начинается не с готовых ответов, а с наблюдения — сначала предварительного, затем подтверждённого, которое ведёт к строгому исследованию.
Команда сейчас готовит к публикации первую статью с описанием трёх клинических случаев. Параллельно в Чикаго начинаются контролируемые лабораторные исследования телепатии с участием терапевтов, работающих с невербальными детьми.
Вуллакотт проводит параллель со слепотой. Человек, потерявший зрение, часто развивает необычайно острую слуховую или кинестетическую чувствительность. Природа компенсирует. Точно так же потеря «нормальных» каналов коммуникации может открывать другие — те, о которых говорящее большинство даже не подозревает.
Исследование не утверждает, что все дети с невербальным аутизмом обладают телепатическими способностями. Оно не даёт статистики. Оно фиксирует отдельные случаи, которые невозможно объяснить в рамках существующей научной парадигмы. И эти случаи, если они подтвердятся в контролируемых лабораторных условиях, заставят пересмотреть не только представления об аутизме, но и сам вопрос о природе сознания. Может ли сознание существовать вне речи? Может ли оно взаимодействовать с другим сознанием без посредства органов чувств? И не является ли наша привязанность к словесному выражению главным ограничением, мешающим увидеть то, что очевидно для тех, кто говорить не может?
